Я посетил мероприятие «Kaffi mat der Police», организованное полицией Люксембурга (официально: Kaffi mat der Police). Формат предполагает неформальное общение с жителями — за кофе, без протокола и барьеров. На практике это интересный индикатор: насколько полиция готова к реальному разговору, а не только к его имитации.

Район Gare: признание без решения

Первый блок вопросов касался ситуации в районе Gare de Luxembourg — зоны, которая давно вызывает обеспокоенность жителей.

Факты, с которыми сложно спорить:

• уличная наркосцена,
• агрессивное поведение,
• организованное и неорганизованное попрошайничество,
• повторяющиеся инциденты.

На прямой вопрос о том, является ли это системной проблемой, а не набором эпизодов, полиция фактически признала наличие проблемы, но сразу обозначила ограничения: «не всё зависит от нас».

Это важный момент. Он означает, что:

• проблема признана,
• но ответственность — размазана между институтами.

Эффективность: присутствие без результата

Следующий логичный вопрос: почему при постоянном присутствии полиции ситуация не меняется?

Ответ сводился к тому, что:

• ведётся работа,
• есть ограничения,
• система сложнее, чем кажется.

Но ключевой вопрос остался без чёткого ответа:
какие элементы текущей стратегии не работают?

Без этого невозможно говорить о реальной эффективности.
Признание сложности — это не стратегия.

«Цикл возврата»: симптом системного сбоя

Один из самых показательных моментов — обсуждение так называемого «цикла возврата»: когда одни и те же люди и группы постоянно возвращаются в район.

Это указывает на фундаментальную проблему:

• либо отсутствуют инструменты воздействия,
• либо они не применяются,
• либо система не доводит процессы до результата.

Фактически речь идёт о низкой способности системы закреплять эффект.

Организованная деятельность: видимая, но не устраняемая

Отдельный вопрос касался организованной уличной активности — включая сети попрошайничества и наркоторговли.

Восприятие жителей простое:

одни и те же лица присутствуют месяцами

Это создаёт ощущение:

• либо отсутствия контроля,
• либо выборочного применения закона,
• либо недостаточной координации между службами.

Ключевой момент: признание «управления симптомами»

На итоговый вопрос прозвучал ответ, который фактически стал центральным выводом встречи:

текущая модель в большей степени управляет симптомами, чем решает проблему — «да»

Это редкий случай институциональной откровенности.
Но одновременно — серьёзный сигнал:

система не решает проблему, а сдерживает её последствия

Камеры: инструмент без обязательств

Второй блок вопросов касался нательных камер.

Позиция полиции:

• камеры есть,
• но обязательного постоянного включения не будет.

Это означает:

• отсутствие полной прозрачности,
• возможность селективной фиксации,
• снижение доверия к объективности записей.

В контексте спорных ситуаций это критично.

Разговор о SLAPP и границах полномочий

После основной части я отдельно обсудил с сотрудницей полиции вопрос давления на активистов.

Я привёл конкретный пример:

Во время одной акции я провёл перформанс — имитацию сбора милостыни в пользу несовершеннолетней сироты, проживающей в Люксембурге, которую Administrative Court of Luxembourg обязал оплатить судебные издержки.

Реакция полиции:

• обвинение в мошенничестве,
• последующее рассмотрение в суде,
• полное снятие обвинений.

С моей точки зрения, это выглядит как элемент давления, схожий с тем, что в международной практике называют SLAPP — стратегические иски или действия, направленные на подавление общественной активности.

Также поднимался более широкий вопрос:
почему полиция вмешивается в ситуации, которые носят гражданско-правовой или общественный характер?

Аргумент полиции: манипуляция вместо ответа

Ответ сотрудницы полиции стал показательной иллюстрацией институционального мышления:

«Если у вас украдут ребёнка, вы же обратитесь в полицию»

Этот аргумент на первый взгляд звучит убедительно.
Но при разборе он демонстрирует сразу несколько проблем.

Почему этот аргумент некорректен

1. Подмена предмета обсуждения

Речь шла о:

• границах полномочий,
• давлении на активизм,
• избирательности вмешательства.

Ответ переводит разговор в крайний криминальный сценарий.

Это логическая подмена:
критика конкретных действий ≠ отрицание функции полиции.

Это не ответ, а уход от темы

2. Ложная дихотомия

Логика аргумента:

раз вы пользуетесь услугой — не критикуйте её

Это опасная конструкция.

По ней:

• нельзя критиковать суд, если ты туда обращаешься,
• нельзя критиковать медицину, если ты лечишься,
• нельзя критиковать государство, если ты в нём живёшь.

это логика институциональной неприкосновенности

Аргумент строится так, будто есть только два варианта:

• либо вы полностью поддерживаете полицию,
• либо не имеете права её критиковать.

На практике:
можно одновременно

• признавать необходимость полиции,
• и требовать её подотчётности.

3. Эмоциональное давление вместо рациональности

Использование сценария с ребёнком:

• апеллирует к страху,
• снижает рациональность обсуждения,
• уводит от сути вопроса.

Это риторика, а не аргумент.

4. Уход от ответственности

Главное: ответ не касается сути заданного вопроса.

Он не объясняет:

• почему происходят спорные вмешательства,
• где границы полномочий,
• какие механизмы предотвращают злоупотребления.

Вывод

Мероприятие «Kaffi mat der Police» показало важную вещь:

полиция готова признать наличие проблем
полиция признаёт ограничения
полиция честно говорит о «управлении симптомами»

Но одновременно:

отсутствует ясная стратегия решения
нет механизмов ответственности
сохраняется низкий уровень прозрачности
критические вопросы часто встречают риторические ответы вместо содержательных

Главный вывод:

диалог есть, но он пока не приводит к системным изменениям

система не нацелена на решение проблемы — она нацелена на её контроль

А без этого любые встречи рискуют остаться не инструментом решения, а инструментом управления ожиданиями. И пока модель не меняется, район Gare останется не исключением, а нормой.

The post «Kaffi mat der Police»: диалог или управление ожиданиями? appeared first on VENIA.

Речь идет о Директиве ЕС 2024/1069, принятой в 2024 году, которая направлена на противодействие так называемым стратегическим искам против участия общественности (SLAPP). Такие иски используются не для защиты прав, а для давления и запугивания — прежде всего через судебные расходы, длительные процессы и риск санкций.
Директива предусматривает, в частности, возможность раннего отклонения необоснованных исков и возложения расходов на истца.

В Люксембурге этот подход сейчас реализуется через национальный законопроект о транспозиции директивы. Правительство подчеркивает, что целью является защита от попыток «цензуры и запугивания» через судебные процедуры.

Однако здесь возникает принципиальная проблема.

Ограниченный охват анти-SLAPP: слепое пятно системы

Несмотря на заявленные цели, европейская анти-SLAPP директива имеет ограниченный охват. Она применяется прежде всего к гражданским и коммерческим делам с трансграничным элементом.

Это означает, что значительная часть реального давления на журналистов и активистов — в том числе:

• административные процедуры
• уголовное преследование

— остается за пределами этих механизмов защиты.

Именно эти формы давления во многих странах, включая Люксембург, становятся ключевыми инструментами воздействия. Они менее заметны, чем классические гражданские иски, но зачастую более эффективны: административные санкции и уголовные дела создают куда более сильный «охлаждающий эффект» (chilling effect), чем даже дорогостоящие судебные процессы.

Таким образом, формальная транспозиция директивы создает иллюзию защиты, не затрагивая основные каналы давления.

Даже если такие случаи не всегда заканчиваются реальным лишением свободы, сам факт уголовного преследования создает мощный сдерживающий эффект.

Классический пример — дело журналиста Marc Thoma. Он был осужден в Люксембурге за цитирование публикации о возможной коррупции. Лишь вмешательство European Court of Human Rights привело к признанию нарушения свободы выражения мнения.

Этот кейс показывает:

• уголовные и квази-уголовные санкции применяются к журналистской деятельности
• защита наступает постфактум — уже после осуждения
• национальная система сама по себе не всегда предотвращает такие случаи

Другой системный пример — дело LuxLeaks. Журналисты и информаторы, раскрывшие налоговые соглашения, подвергались уголовному преследованию и рисковали тюремными сроками.

Даже если в итоге общественный интерес был признан, сам процесс:

• длился годами
• сопровождался серьезными юридическими рисками
• имел выраженный «охлаждающий эффект»

Судебные ограничения как форма давления

В более современных кейсах давление проявляется не только через уголовное право, но и через судебные ограничения на распространение информации.

Так, в так называемом «Nickts case» суд запретил журналистам RTL Luxembourg называть имя осужденного по делу о крупном мошенничестве.

Совет по прессе прямо охарактеризовал это как ограничение свободы выражения и права общества на информацию.

Такая практика важна, потому что:

• формально это не уголовное наказание
• но фактически это ограничение содержания журналистских публикаций
• и прямое вмешательство в работу СМИ

Второй вектор: ограничение доступа к правосудию

На этом фоне особое внимание вызывает вторая инициатива — связанная с законопроектом №8721, направленным на ограничение анализа и распространения информации о судебной практике (инициатива «против ограничений анализа судебных решений» на venia.lu).

Эта инициатива поднимает фундаментальный вопрос: может ли общество эффективно контролировать правосудие, если доступ к информации о нем ограничен?

Судебная система в Люксембурге формально строится на принципе публичности процессов — как гарантии прозрачности и справедливости.
Однако ограничение возможности анализа судебных решений — даже если оно мотивировано защитой персональных данных или другими соображениями — фактически сужает пространство общественного контроля.

Для журналистов и правозащитников это означает:

• снижение возможности расследовать судебную практику
• ограничение критики судебных решений
• рост рисков при публикации материалов

Парадокс правовой политики

В результате складывается парадоксальная ситуация:

С одной стороны, Люксембург:

• внедряет европейскую анти-SLAPP директиву
• декларирует защиту журналистов и правозащитников

С другой стороны:

• оставляет без защиты ключевые формы давления (административные и уголовные)
• продвигает инициативы, ограничивающие доступ к информации о правосудии

Этот двойной подход создает противоречие между формальной и фактической защитой свободы слова.

Вывод

Реальная защита журналистов и правозащитников невозможна без комплексного подхода. Это означает:

• расширение анти-SLAPP механизмов на административные и уголовные процедуры
• сохранение и развитие открытости судебной системы
• обеспечение права общества на анализ и критику правосудия

Без этого анти-SLAPP рискует остаться символическим инструментом — важным на бумаге, но ограниченным на практике.

The post Люксембург между защитой и ограничениями: парадокс свободы слова appeared first on VENIA.

Инициатива нашей организации

Наша организация направила официальное письмо Бургомистру и членам Городского совета Люксембурга с предложением дать имя безымянному мосту между Rue Henri Dunant и Rue des Hauts‑Fourneaux, рядом с Посольством Российской Федерации.

Предлагаемое название: «Мост Бориса Немцова».

Почему Борис Немцов?

Борис Немцов — российский политик и защитник прав человека, трагически убитый на мосту в Москве в 2015 году.
Его смерть стала символом мужества, гражданской смелости и борьбы за свободу.

«Присвоение имени Бориса Немцова мосту в Люксембурге станет мощным жестом мирной памяти, символом уважения к свободе, мужеству и демократии», — говорится в письме нашей организации.

Символическое значение

Мост, ежедневно пересекаемый автомобилистами, пешеходами и велосипедистами, может стать живым напоминанием о защите прав человека и о тех, кто пожертвовал своей жизнью ради этих принципов.

Эта инициатива обогатит топонимическое наследие Люксембурга и станет поводом для открытого гражданского диалога о справедливости, свободе и человеческом мужестве.

Поддержите инициативу!

Мы приглашаем всех неравнодушных разделить память и ценности Бориса Немцова, чтобы этот мост стал символом свободы и смелости в Люксембурге.

The post 🕊 В Люксембурге предлагаем назвать мост в честь Бориса Немцова appeared first on VENIA.

Речь идёт не просто о финансовом учреждении, а о структуре, связанной с Газпромбанк — одним из ключевых элементов финансовой системы России.

Санкции уже действуют — но не в Люксембурге

Банк уже находится под санкциями США в рамках указов Executive Order 13662 и Executive Order 14024, введённых через Office of Foreign Assets Control.

По оценке американских властей, такие структуры помогают России сохранять доступ к международным финансовым каналам, несмотря на санкционное давление.

Фактически речь идёт о механизмах, позволяющих обходить ограничения и поддерживать финансовую устойчивость государства, ведущего войну.

Вопрос ответственности: можно ли игнорировать это?

Мы подчёркиваем:
в условиях войны России против Украины и многочисленных жертв среди мирного населения любая финансовая инфраструктура, связанная с российской банковской системой, несёт не только экономические, но и моральные последствия.

По нашему мнению, сохранение работы таких структур в Люксембурге:
— ставит под угрозу репутацию страны как финансового центра
— создаёт риски вовлечённости в обход санкций
— поднимает вопрос политической ответственности

Требования к парламенту

Обращение содержит призыв к Chambre des Députés:

1. Срочно рассмотреть введение национальных санкций против GPB International S.A.;
2. Привести законодательство в соответствие с мерами союзников, включая США и ЕС;
3. Усилить контроль за финансовыми потоками, связанными с санкционными структурами;
4. Обеспечить публичность и прозрачность решений по этому вопросу.

Люксембург перед выбором

Ситуация ставит Люксембург перед принципиальным выбором:
сохранить статус нейтральной финансовой площадки или занять более жёсткую позицию в рамках международной санкционной политики.

На фоне продолжающейся войны в Украине этот вопрос выходит за рамки экономики и становится вопросом политической позиции государства.

The post Требуем санкций против GPB International S.A. из-за связей с российской финансовой системой appeared first on VENIA.